Игорь Григоров
Живет автомобилями и путешествиями

О первой помощи при ДТП, взаимоотношениях и порядке на дорогах: большое интервью с Дмитрием Бурениным

О первой помощи при ДТП, взаимоотношениях и порядке на дорогах: большое интервью с Дмитрием Бурениным

Весна для большинства автомобилистов — это не только смена резины и сезонное ТО. Это, в первую очередь, активизация двухколесных участников дорожного движения: мотоциклистов, скутеристов и велосипедистов. Это по-настоящему непростой период для всех: автомобилистам нужно привыкнуть к появлению более маневренного транспорта, в том числе, и в междурядье, дважды смотреть в зеркала и быть аккуратнее со «слепыми» зонами. Водителям двухколесной техники — удостоверяться видно ли их в потоке и не делать необдуманных маневров.

Но даже после того, как, казалось бы, все «устаканилось», ДТП случаются довольно часто. Особенностью таких аварий является тот факт, что двухколесная техника всегда получает больше повреждений, это касается и людей. Именно на такие ДТП реагируют волонтеры организации MotoHelp. Больше 10 лет парни и девушки, пробиваясь на мотоциклах через пробки мегаполиса, спешат спасти чью-то жизнь, помочь разобраться в обстоятельствах аварии, проконсультировать по оформлению документов. Кто эти люди, почему стали волонтерами и какие цели ставят перед собой? Об этом и многом другом Аutonews.ua пообщался с директором организации MotoHelp Дмитрием Бурениным. 

— Сколько лет МотоХелпу? Расскажите, чем вы занимаетесь? Чем можете гордится?

— Мы работаем уже 12-й год, мы волонтерско-спасательная организация, основная наша задача — это выезды на ДТП для помощи водителям двухколесного транспорта: мотоциклистам, велосипедистам, скутеристам. Но мы никогда не проедем мимо серьезной аварии с пешеходом или автомобилями. Задачи наши на месте аварии: оказание первой помощи, если таковая нужна, и юридическая поддержка. Это значит, что мы собираем первичную информацию о ДТП в отчет и высылаем участникам ДТП. Мы можем отправлять отчеты всем участникам: и автомобилистам, и мотоциклистам. Мы заинтересованы во всестороннем рассмотрении дела. Это все бесплатно, это волонтерская деятельность.

— Громкие ДТП сопровождаете дальше в суде?

— Да, наши волонтеры часто выступают в роли понятых, а отчеты попадают в доказательную базу. У нас даже было дело, когда на бывшем Краснозвездном, а ныне Лобановского, машина скрылась с места ДТП. До сих пор идет суд над прокурором, уже бывшим, его отстранили на время расследования. Это ДТП еще, наверное, 13-го года, тогда при ДТП от автомобиля отпал элемент, мы определили его марку, сейчас такой интересный момент: вещественное доказательство в виде этого элемента — пропало из хранилища вещдоков, и только наша фотография, на которой изображена маркировка этой детали, является единственным доказательством в деле. То есть доказывает, что это была именно машина прокурора. Чем можем гордится? Есть немного (смеется, — Ред.). Мы сильно выросли. За прошлый год мы обработали порядка 550 ДТП в Киеве. Это очень много. У нас 5 волонтеров, которые имеют государственные награды, — и этим можно гордится. Награды, в основном, за Майдан. Мы там были спасателями в составе Красного Креста. Еще одно направление нашей деятельности: сопровождения разного рода спортивных мероприятий: гонки и марафоны, в том числе, национального масштаба. Например, в этом году будет проводится этап чемпионата мира по мотокросу, и мы будем участвовать в нем как маршалы и спасатели. Еще одно направление — тренинги. Мы читаем общественные тренинги по первой помощи. Они бесплатные и пользуются огромной популярностью. Полицию тренировали по оказанию первой помощи в 2015 году, когда реформа шла.

— А с мотобатом как? Вы с ними тоже работали?

— Мотобат появился только в прошлом году. С мотобатом мы очень плотно работаем, дружим, консультируем. Потому, что там есть не только опытные пилоты, но и довольно молодые, с точки зрения мотоциклетного опыта, ребята. Но в целом, нормальные патрульные, нормальные ребята.

— Если говорить о планах, у нас есть очень амбициозный план, и мы работаем с МОЗ над этим: выезжать на вызовы скорой помощи. Если государство сможет дать нам такой вот “зеленый свет” — это будет очень крутой проект. Как это делается в Израиле и ряде стран Европы. Когда волонтеры могут помогать пострадавшим, оказывая первую помощь. Мы бы очень хотели этим заняться. И это не будет уже относиться только к мотоциклистам или ДТП, а ко всем экстренным случаям.

— Штат в таком случае существенно разрастется, я правильно понимаю?

— Да, возможно,но мы очень ответственно подходим к этому вопросу.

— Сколько сейчас волонтеров в МотоХелпе?

— Где-то порядка 70 человек. Из них костяк команды — те люди, которые ездят на ДТП регулярно — человек 15. У нас в организации есть требования к каждому, кто приходит к нам: чтобы этот волонтер что-то делал в рамках организации. У нас не так, чтоб набрать очень много членов и собирать с них взносы. У нас по-другому: если ты в организации — ты что-то делаешь.

— За волонтерами закреплены отдельные направления?

— Есть люди, которые могут не выезжать на выезды. Например, операторы. Это очень тяжелая работа. Есть люди, которые консультируют по ДТП с юридической точки зрения. Есть люди, которые читают тренинги или те, кто больше занимается сопровождением марафонов. Но, безусловно, основной акцент, — реагирование на аварии.

— А внутри организации как осуществляется подготовка волонтеров?

— К волонтерам обязательное требование, особенно для новеньких, которые приходят, — проходить тренинги как внутренние, регулярные, так и внешние — для получения сертификации. У нас все ребята сертифицированы, в том числе, у нас и международные сертификаты есть. На начало года, в апреле, у нас запланировано два учения. Это уже не семинар, а полная симуляция экстренной ситуации с морем крови, беганьем, спешкой. Для волонтеров еще раза 3-4 раза в год проходят тренинги. У нас внутри организации есть такая штука как «контроль знаний».

— Рост в масштабах Украины планируется?

-Наверное, нет. Мы только в Киеве и прилегающих территориях. Это даже не область, а Киев, Борисполь, Буча, Ирпень, словом, то, что рядышком. Не планируем расти, потому, что это осложнит наши административные процессы. Да и мы это уже когда-то пробовали. Как результат — каждый хочет быть главным у себя на месте. И возникают вопросы сразу по перераспределению бюджетов, или приоритетности команд. Словом, мы это все уже проходили и решили, что — нет. Тем более, что подобные нам организации уже работают во Львове и Одессе. Это СЭМПО в Одессе. И МотоДопомога во Львове. МотоБровары в Броварах. Мы с ними сотрудничаем, у нас взаимопомощь и обмен информацией.

— Финансирования часто не хватает?

— (Смеется) Никогда не хватает.

О первой помощи при ДТП, взаимоотношениях и порядке на дорогах: большое интервью с Дмитрием Бурениным. Фото №2

— Выбирать часто приходится между какими-то стратегическими целями и текучкой?

— У нас, наверное, порядка 90% финансирования, — донаты от населения, от тех, кто следит за нашими новостями и нас читает. Мы все эти данные публикуем в открытом доступе. Мы не делаем никакой тайны из наших финансов. У нас есть три официальных счета, разбитых по основным направлениям деятельности: волонтерство в ООС, на потребности нашей организации и на помощь тяжелым пострадавшим. Это те случаи, когда человек тяжело пострадал в ДТП. Мы приезжаем в больницу, ищем родственников, доноров крови, если они нужны, и закупаем экстренные медикаменты, если таковы нужны. Потому, что пока не нашлись родственники, бывают ситуации, что вовремя купленные медикаменты могут спасти жизнь или существенно повышают шансы на выживание. А там чеки бывают очень даже нормальные. Вот у нас на такие случаи и открыт отдельный счет. Из альтернативных путей… С 2018 года мы сотрудничаем с сетью АЗС КЛО, они в прошлом году нам выделяли бензин, и в этом году выделили 1000 литров. А бензин для нас тема очень болезненная и серьезная статья расходов. Иногда мы проводим коммерческие тренинги и не делаем из этого секрета. По уставу имеем право. Но там маленький процент дохода. Гранты… мы участвуем регулярно, но не получается у нас особо выигрывать грантовые программы. Мы выиграли один грант то ли в 16-м, то ли в 17-году на 65 тыс. грн. Это очень маленький грант. Но мы стараемся участвовать. Я думаю, если мы займемся выездами на экстренную помощь, то мы какое-то финансирование грантовое возьмем. Касаемо выбора — да, приходится. Например, нам нужны удобные чехлы на аптечки. Удобность чехла очень важна. От этого зависит, в том числе, и эффективность оказания первой помощи. Мы не экономим на инструментах оказания первой помощи. Если мы закупаем ножницы, которыми надо разрезать одежду на пострадавшем, то это именно ножницы, которыми удобно это делать. Если мы покупаем турникеты, то это будут именно турникеты, а не жгуты Эсмарха. Иногда бывают акции, и мы тогда закупаем по акции. Но все равно это будет турникет украинского производства или американского. У каждого волонтера должен быть нормальный перевязочный пакет. Они могут быть украинского производства или израильского. Но не марлевый. Это тянет у нас много денег. Жилетки светоотражающие для волонтеров мы шьем под себя. У нас есть ряд требований. Например, должен быть карман для радиостанции, мы также на жилетки наносим свою символику, кроме того, жилетка помогает нам выделится, чтобы люди не путали нас с другими общественными организациями.

— Оказывая помощь на месте аварии, для волонтеров играет роль: кто виновник, мотоцикл с документами или бездок, пилот был в экипировке или без?

— И да и нет. С точки зрения оказания первой помощи не играет роли. Первая помощь оказывается всем, кто в этом нуждается. Вне зависимости от транспортного средства, пола, расы, политических и религиозных взглядов. Первая помощь — это первая помощь. Если говорить про юридическую помощь, то мы никогда не помогаем вернуть мотоцикл, если он без регистрации. Мы не вникаем в эти вопросы от слова “совсем”. Наоборот, мы можем по номеру рамы пробить: не угнан ли этот мотоцикл в Украине или за рубежом. Для этого есть бесплатные ресурсы. Если ехал без шлема — это не влияет на виновность, зато влияет на травматизм. Люди обычно платят высокую цену за езду в тапках и без шлема.

— Но вы же потом приезжаете к таким людям в больницу и покупаете экстренные медикаменты… вы платите или нет?

— Да… Да, потому, что если это травмы, которые угрожают жизни этого человека, мы в любом случае реагируем. И работаем по нашим алгоритмам. Если мы узнаем, что человек был пьян или находился в состоянии наркотического опьянения, — мы не оказываем никакой юридической поддержки. Вот это вот у нас железное правило. Что касается док или бездок…то это также не является причиной аварии. Мы ни в коем случае не защищаем этих людей, но если он попал в аварию и не виноват в этом, — значит, для нас он не виноват. Важно понимать, что мы не ставим задачу как-то отбелить мотоциклиста или перевывернуть ситуацию так, чтоб он ушел от ответственности. Нет. Такого нет. Если мы не уверены или ДТП спорное, то мы в статистике и в отчетах указываем, что не знаем, кто был виновником.

Взаимодействие с родственниками пострадавших. Они как-то компенсируют вложенные деньги?

— Ой… Это очень редкий случай, когда родственники что-то компенсируют, и это не предъява к ним. Потому, что они сталкиваются с огромной проблемой, и мы входим в их положение. И вообще, для нас самое травматическое, как для спасателей, это общаться с родственниками. Особенно, если человек погиб. Если же он в больнице, мы с ними работаем психологически, заряжаем на борьбу. Чтоб они не раскисали, не падали духом. И, понимаете, часто бывает так, что приезжает условная мама, у которой сын попал в реанимацию, лечение очень дорогое, а она работает продавщицей в каком-то ларьке…. Мы даже не скажем, что что-то покупали. Она увидит этот чек и обалдеет. А у нее этих чеков еще будет каждое утро…

— У нас одно из направлений — помощь родственникам в сборе средств на лечение. Но мы всегда собираем финансы исключительно на их реквизиты. Мы свои реквизиты в этом случае не используем. Специально, чтобы не было к нам вопросов, как к организации. И еще, в этих случаях, мы публикуем все детали аварии (после согласования с родственниками, — Ред.). Мы запрашиваем разрешение, можем ли мы написать о травмах. Потому, что травмы — это личная информация этих людей. Если есть «добро» — мы публикуем. Если нет, то мы говорим, что не можем просить других людей о финансовой помощи, если мы не даем им всю картинку. Также мы всегда проверяем всю информацию, просим документы из больницы и так далее.

— Водителям авто тоже помогаете на ДТП?

— Если нужна первая помощь — помогаем. Есть одна проблема: мы не получаем оперативную информацию о тяжелых пострадавших. То есть, по мотоциклистам мы получаем….от самих мотоциклистов. Но эта информация к нам не поступает ни от скорой помощи, ни от полиции. Потому, что они не хотят ее давать. Если нам будут говорить о ДТП с пострадавшими, мы будем реагировать на все, что только сможем успеть вне зависимости от транспорта. Сейчас Министерство здравоохранения в ходе реформы пытается законодательно нас (волонтеров, не только МотоХелп, — Ред.) интегрировать в эту систему (экстренной медицинской помощи при ДТП, — Ред). Я думаю, что пока Министерство этого не сделает, к нам информация эта не пойдет.

— Но вы уже 12 лет работаете, сертифицированные волонтеры… Ладно, ГАИ не хотела делиться информацией, но почему полиция-то не делится?

— Понимаете, и полиция, и скорая помощь должны быть уверены, что на ДТП попадет подготовленный волонтер. Если ставить это на поток, то им нужны правила и требования, которым должна соответствовать каждая волонтерская организация, привлеченная к оказанию первой помощи. И это нормально. Вот сейчас МОЗ готовит такие правила для всех общественников, и мы уже им соответствуем: мы все сертифицированы как экстренные медицинские спасатели. Есть такая международная сертификация — ERC. Но пока еще это не готово. Я очень надеюсь, что это вопрос времени. В защиту экстренных служб хочу сказать, что волонтерские организации бывают разные, и они не хотят давать информацию, если есть риски, что на место происшествия приедет неподготовленный волонтер.

— Думаю, не секрет, что многие мотоциклисты (если не все) имеют и водят автомобиль. Меняется ли сознание водителя на сознание пилота и наоборот, зависимо от транспортного средства, которым он управляет?

— Если человек управляет автомобилем и мотоциклом, то у него понимание происходящего на дороге больше, чем у человека, которые управляет только мотоциклом. Он знает, что мотоциклы видно очень плохо, он знает, что надо быть аккуратным в слепых зонах, он знает о габаритах автомобиля и мотоцикла, знает, как может повести себя на дороге та или иная техника. Конечно, у него более полная картина. Я, например, сначала начал водить мотоцикл, потом, когда сел за руль автомобиля, уже понял, на сколько это расширяет кругозор.

— Какие самые аварийно опасные месяцы для авто и мото?

— Август и сентябрь. Все ошибочно считают, что это начало сезона, но начало, как правило, проходит более плавно. По нашей статистике пики аварийности приходятся на август.

— Почему так?

— Без понятия. Может, люди возвращаются после отпусков такие расслабленные. Сложно сказать. Мы ведем статистику и оперируем этими данными как фактами. А вот что привело к этой ситуации, — сложно сказать. Есть такие факторы как погода. Дождливое лето — меньше аварий, ведь не все выезжают. А вот жаркая погода приводит к повышенному травматизму, ведь люди одевают меньше защитной экипировки. По характеру ДТП, то чаще всего это автомобиль и мотоцикл, на втором месте — ситуации, когда пилот не справился с управлением, и, наверное, на третьем месте будет столкновение с животными. Но это не частые случаи.

— Для автомобилистов какой тип мотоциклов на дороге самый опасный?

— Два типа: спортивные, ведь спортивная техника провоцирует на более агрессивное вождение, душой кривить не будем, и второй тип — это стрит, так называемые городские мотоциклы. Потому, что их банально много. У на за прошлый год на первом месте были стриты, на втором — спорты.

— ДТП с участником мотоклуба. Оно отличается как-то?

— Отличается. Мы реагируем одинаково, но мотоклуб — это организация, которая свои проблемы решает самостоятельно. Проблемы клуба решаются внутри клуба. И бывает такое, что мы приезжаем на ДТП с «клубным», а они нам говорят: «Спасибо, но мы тут сами». Если от нашей помощи отказываются — мы никогда не настаиваем.

— В МотоХелпе есть «клубные» ребята?

— Да, есть несколько человек. Но, поскольку мы сами не являемся мотоклубом, нам не важно, в каких ещё общественных организациях состоят наши волонтеры.

— Волонтеры в обычной жизни имеют свои проекты и работы, не связанные с мотохелпом?

— Да, у всех есть работы-учебы. Кто-то механик, кто-то программист.

— А где же время берется на волонтерство?

— Ой, (смеется) я мало сплю. Вопрос, на самом деле, достаточно сложный. В рабочее время довольно сложно выезжать. Сидишь на работе, тут — бац, — СМСка упала, что за два квартала от тебя авария. Ты так посчитал, что полчаса есть — оператору отписался, что выехал. А на работе попросил, чтоб 30 минут подменили. Вот так это работает. Самое главное что: оказать первую помощь, собрать информацию. Если на “проконсультировать” времени не хватает, и у пострадавшего нет травм — взять у него номер телефона, а дальше уже разберемся. Бывают ДТП, на которых волонтер застревает на 4 часа.

О первой помощи при ДТП, взаимоотношениях и порядке на дорогах: большое интервью с Дмитрием Бурениным. Фото №3

— МотоХелп может стать плацдармом для карьерного роста?

— Нет. Такого нет. Это социальная деятельность. Сюда приходят люди, которые хотят делать социально полезное дело. Поскольку нас знают, и репутация у нас довольно высокая, бывает такое, что к нам приходят люди для повышения чувства собственного величия. Но если человек ничего не делает в рамках организации, то быстро ее покидает. Поэтому карьеристов у нас нет. Есть внутриорганизационные сводки по типу, кто больше выехал на ДТП. Но это скорее желание помочь, чем попытки заработать бонусы. Мотивации у операторов я вообще понять не могу. Это бешенные люди. Вызовы приходят круглые сутки, даже глубокой ночью.

— Сами волонтеры сдают какие-либо отчеты?

— Да, после каждого выезда на ДТП волонтер обязан заполнить и сдать отчет. Этого не любит делать никто, но все делают. Потому, что информация хранится структурно и статистику мы формируем исходя из этих отчетов. Бывает, что волонтеры заполняют отчет с места ДТП или по приезду. Они описывают суть ДТП, каке ТС попали, какие травмы получили люди, были ли свидетели, а также фото. Это все потом заливается в единую базу.

— Бывает ли сопротивление со стороны полиции на месте ДТП.

— Нет, такого не было. Даже со стороны старой ГАИ. Мы же не СМИ, мы не публикуем информацию об аварии. Для СОГ мы тоже не являемся помехой, мало того, они заинтересованы в нас как в понятых. Потому, что мы в качестве понятых уже знаем свои права, что делать, как делать. Мы знаем, как должны проходить процессуальные действия. И следим за их выполнением. Мы контролируем этот процесс, чем и должен заниматься понятой.

— Некомпетентность со стороны полиции — частое явление?

— «Зрадоньку» любят… Я за 11 лет на авариях ни разу не видел ГАИшника, который бы оказывал первую помощь. А сейчас вижу, что полиция оказывает первую помощь. И это офигенно. Я просто счастлив. Во всех нормальных странах полицейский — это человек, который всегда оказывается первым на месте происшествия и оказывает первую помощь. У нас этого не было, а теперь — есть. Хотя да, работать над обучением надо. Но, на сколько я знаю, они тоже упираются в ресурсы, у них не хватает людей. Мы, со стороны МотоХелпа, стараемся больше помогать полиции, предлагаем им бесплатные тренинги по первой помощи. Мы не выдаем никаких сертификатов, но повышаем их умения.

— Если мы хотим нормальную полицию, мы должны понимать, что это будет дорого. Им нужны дорогие нормальные аптечки, им нужно обслуживать свои автомобили и мотоциклы, им необходимо обучение… а это все деньги.

— Агрессивные водители авто на месте ДТП — частое явление?

— Мы стараемся относится ко всему с профессиональной точки зрения, как спасатели. Мы на месте ДТП никогда не объясняем водителю, что он в чем-то не прав. Наша задача не обвинять кого-то , а оказать первую помощь, собрать информацию, проконсультировать. При этом, по страховкам мы консультируем обе стороны, чтобы они вовремя обратились к своим страховым компаниям и сообщили о наступлении страхового случая. Агрессивное поведение, зачастую, — это защитная реакция человека на то, что случилось. И если к нам начинаются какие-то претензии, мы объясняем, что мы представители общественной организации, мы никого не обвиняем и на этом к нам вопросы, зачастую, исчерпываются. Более щепетильный случай, если говорят: «что вы тут снимаете?». Дело в том, что фотографировать мы имеем право и это объясняем. Если же в отношении волонтеров начинаются реально агрессивные действия, мы обращаемся за помощью к полиции. Если полиции еще нет — действия будут зависеть от того, есть ли угроза жизни и здоровью волонтера. Но это крайне редкие случаи. Обычно все заканчивается на уровне объяснений кто мы такие и что мы не имеем никаких претензий к участникам ДТП.

— Мотоциклы и страховка. На сколько это болезненный вопрос?

— Болезненный. (Смеется). Я не знаю, почему так происходит. КАСКО для мотоцикла стоит действительно дорого, хотя для авто она стоит тоже недешево. Важно понимать, что при любом ДТП мотоцикл страдает больше автомобиля. Поэтому КАСКО для мотоцикла выдается очень редко и за соответствующую стоимость. ОСАГО… лично мое мнение, что процент мотоциклистов без страховки выше, чем среди автомобилистов. Я не знаю почему. Иметь страховку — это логично. Почему люди, те же мотоциклисты, не покупают страховку — для меня это большая загадка.

— Мотоциклы на евробляхах. Почему не было «бума»?

— (Со смехом) Потому, что у мотоциклистов понятие «евробляха» уже десятилетиями живет. Просто нет смысла ездить на иностранных номерах. Если кто и ездит на нерастаможенной технике, то просто снимает эти номера и ездит без них. Вот и все.

— Для водителей и пилотов этот год будет сложным, как вы считаете?

— Я очень надеюсь, что нет. Ведь в прошлом году количество ДТП, на которые мы отреагировали, а у нас достаточно мощная статистика по Киеву, — увеличилось на 30%. То есть это очень высокий скачек. Как показывает практика, из года в год какой-то прирост количества ДТП присутствует. Но, надеюсь, такого скачка, как в 2018-м — быть не должно.

— А если говорить с точки зрения законодательных инициатив, например, возможное увеличение штрафов за неиспользования мотошлема?

— Мы считаем, что мотоциклист должен использовать шлем. Это главный элемент экипировки и, в случае ДТП, может сохранить жизнь и здоровье.

— Уместно ли в этом вопросе принуждение от государства? Треснуться головой об асфальт при условной скорости в 50 км/час — то еще удовольствие. Если даже это не останавливает некоторых, какой еще штраф?

— Вот вы понимаете, МотоХелп, как организация, часто заявляет о том, что экипировка сохраняет жизнь и здоровье, но мы не апеллируем к водителям мототехники. Если человек покупает себе мотоцикл за 30 тыс. долларов и представляет, как он будет в футболке, жилетке и бандане ездить на этом мотоцикле, — вряд ли его заставят одеть шлем. Это его выбор. Я считаю, что в правилах требование использовать мотошлем быть должно, должен присутствовать штраф за езду без шлема. А там, дальше, каждый выбирает для себя.

— Но делать 510 грн из 51 грн — это же не большая разница в таком вопросе…На кону-то здоровье.

— Но лучше 510 грн…

— Или 5 тысяч…

— Или 5 тысяч. А потом уже пусть выбирают. Но я считаю, что штраф должен быть нормальный за такое нарушение.

— Увеличение штрафов за неиспользование мотошлема или ремня безопасности в авто — это первоочередная задача, которую должны решать депутаты в вопросах дорожной безопасности, как считаете?

— Я бы сказал, что сейчас самый болезненный вопрос, который напрямую влияет на безопасность дорожного движения, — это инфраструктура. Это не совсем относится к теме вопроса, но у нас беда с инфраструктурой. У нас очень много пробок, у нас очень плохие развязки, непродуманные, у нас не светоотражающая разметка, у нас не освещены пешеходные переходы, — вот это насущные вопросы. И если даже их начать решать — на это уйдут годы.

Надо поехать в большие города, например мегаполисы Азии, и посмотреть как там строят дороги. В Гонконге, например, пробок нет. Есть небольшие тянучки, но пробок особо я там не видел. Нам вот туда надо идти. Очень продуманная инфраструктура.

— Почему у нас эта практика до сих пор не прижилась?

— Я не знаю, просто не делаем и все. У нас в стране очень много деревянных, бюрократических процессов. К сожалению. Я оптимист, и могу сказать, что начиная с 2014 года у нас в стране есть много позитивных подвижек, но в плане инфраструктуры все стоит там, где и стояло. Оно ни хуже, ни лучше. Оно просто осталось в том состоянии что было. А было плохо. И, в моем понимании, это плохо — продолжается.

— На фоне всего происходящего руки не опускаются?

— До 14-го года, когда спрашивали: “вы что-то зарабатываете?”, — а ты отвечаешь, что нет, мы волонтеры, — на тебя смотрели, как на умалишенного. То после 2014 года пришло понимание того, что такое волонтер. И в части населения появилось некое понимание и уважение к этой деятельности. К сожалению, это благодаря войне. Нет, руки не опускаются, потому, что после 2014 года произошел какой-то скачок, появилось социальное предпринимательство, появилось много организаций, которые реально чем-то занимаются. Динамика хорошая и наблюдается активизация. С другой стороны, наблюдается ситуация, когда со стороны волонтеров и общественности приходится “пинать” власть в вопросах принятия каких-то решений. Свежий и актуальный пример: мы боремся с руководством метрополитена в вопросе установки дефибрилляторов в подземке. Это уже десятилетия, как делается во всем мире, а у нас мы встречаем жесточайшее сопротивление. Боятся ответственности или еще чего-то, ищут кучу моментов, почему этого делать нельзя.

— Недавний лежачий протест велосипедистов. Создается впечатление, что ребята хотят немного перекроить инфраструктуру под себя. Вы как считаете?

— Мы возвращаемся к вопросам инфраструктуры. У нас, в нормальном понимании города и урбанистики, она отсутствует. Поэтому велосипедисты от этого страдают. И они хотят нормальную инфраструктуру, и я хочу, чтобы у них она была. Ровно как и для других участников дорожного движения. И опяь-таки, в Европе хорошо развита инфраструктура для великов, а это, в свою очередь, снижает аварийность с их участием. Поэтому все правильно они протестуют. Я знаю много городов, в которых права автомобилистов куда более ущемлены, чем у нас. И они с этим как-то живут. Есть города, в которых въезд в центр регулируется разбивкой по номерному знаку, есть города, в которых очень жесткие требования по возрасту автомобилей. Например, тот же Гонконг, там старых машин нет вообще. И машин меньше. В Стокгольме велосипедисты — «святая корова», у них там очень развита инфраструктура. Они наоборот, мотивируют людей пересаживаться на велосипеды. В наших реалиях я понимаю всех. И понимаю, что в Киеве сделать что-то подобное — нереально без ущемления прав автомобилистов. Надо подходить комплексно к этому вопросу: расширять дороги, строить многоуровневые развязки. Просто нанести разметку, и сказать, что теперь здесь будет велодорожка — слишком прямолинейно и в “лоб”. В нашем городе оно не сработает.

— Что пожелаете водителям в этом году?

— Я вообще всем участникам дорожного движения хочу пожелать взаимоуважения. В пробках не наезжать на пешеходные переходы и давать людям спокойно переходить дорогу, не мешать друг другу, не разводить песочницу между правами автомобилистов, мотоциклистов, велосипедистов. Дорога — общественное место. И она одна для всех. Куда лучше гороврить «спасибо», моргать аварийками, махать рукой за то, что кто-то кого-то пропустил, а не рычать через окна. Тогда дорога будет приносить больше положительных эмоций от самого процесса езды.

О первой помощи при ДТП, взаимоотношениях и порядке на дорогах: большое интервью с Дмитрием Бурениным. Фото №4